Повелительница снов

Глава 35. СОПЕРНИЦА

Еще с восьмого класса ее посадили за одну парту с ни чем не примечательной девочкой Ларисой. Она не мешала Варе писать на уроках стихи, выполнять задания, даже преданно отдавала ей тетради с конспектами классиков марксизма, которые Варвара не могла даже прочесть, не то, что законспектировать.

http://www.svet4u.ru/ светильники flos купить в наличии.

Поэтому Варя давала ей списывать математику и химию. "Призрак бродит по Европе...", - еще в прошлом году прочла как-то Варька и заранее было настроилась на захватывающее, полезное в практике общения с призраками, чтиво. Но дальше почему-то шло толкование, что европейские призраки, все, как один, являются призраками коммунизма. Из этого бородач делал выводы, совершенно не сообразующиеся с нормальным мыслительным процессом. Нет, чтобы написать нужную детям книжку о призраках! В библиотеках она ничего толком найти не могла ни о левитации, ни о призраках. Сплошная борьба пролетариата, которая Варьку уже начала утомлять. И ведь смешно, когда на собраниях некоторые проникновенно говорят об этой самой борьбе, а потом по углам рассказывают, что бабушка у них - графиня! И сам бородач не на пролетарке женился с обгрызенными ногтями. Бороться они собрались, а у самих нутро гнилое, завистливое...

Брехня все это! И ничего у Варьки из этих философских тетрадей в голове не задерживалось, хотя она по-честному несколько раз пыталась их конспектировать. У нее в голове была какая-то преграда тем знаниям, в истинность которых она не верила. Поэтому ее здорово выручали Ларкины конспекты, составленные без особой логики и ума, на одном девичьем старании. Лариса специально для нее стала их писать под копирку. Она запоем читала Варькины романы, по товарищески поправляла перекрученные лямки Варькиного фартука и снабжала ее отточенными карандашами. Кроме того, Варьке было спокойнее с Ларисой, которая постоянно шептала ей какие-то незначительные глупости. Ларискин шепот создавал вокруг нее некоторый круг интимного общения, иллюзию дружбы. Именно сейчас это было нужнее всего, потому что в Варькину жизнь незваной вошла соперница.

Варя уже хорошо узнала по личному опыту эту особую породу девочек-школьниц, что являлись непременными любимицами всех классных руководительниц. Конечно, колготки у них были без штопки и морщинок, а на рукавах школьной формы - аккуратные стрелочки свежей утюжки. Это была капризная школьная элита - вежливая, улыбчивая, с безукоризненно выученными уроками. Как правило, эти достоинства были исключительной заслугой их хлопотливых бабушек. Варька же могла полагаться только на себя. Была такая девочка и в новом классе - Марина. Она скоренько попыталась сколотить вокруг себя подходящий кружок, в одиночку, подобные ей, не ходили, им непременно нужен был соответствующий фон. Шестым чувством такие ласковые кошечки сразу и точно определяли, что Варвара - самая подходящая мишень для их нападок, и что их невинные развлечения за ее счет очень понравятся взрослым. Это был уже иной девичий возраст, в котором маленькие женщины кокетничают даже с учителем черчения, и с каждым молодым человеком дальновидно начинают говорить застенчивым полушепотом. Для Варьки было особенно опасно и невыносимо стать вдруг классным изгоем.

В этот класс их собрали из разных школ, где в прежние времена эти девочки были устоявшимися, незыблемыми отличницами. А теперь им, на равных с какими-то Варварами, приходилось доказывать свою принадлежность к определенным, отнюдь не элитным прослойкам. Требования были очень жесткие, особенно по естественным наукам, в которых бабушки с утюгами особо помочь не могли. Поэтому Марина, не смотря на титанические усилия, имела успеваемость гораздо ниже Варьки. И это перечеркивало в данной обстановке буквально все! Варька понимала, что пока она хорошо тянет в учебе, она полностью защищена от нападок Марины. А опасаться было чего! Марина придумала бы что-то по чище истерического рева после уроков, если даже ничего не зная о Варьке, она моментально прочла всю ее предысторию. Варьке повезло, что в этой школе непохожесть на других почему-то поощрялась. Вытекало это, наверно, из чисто прагматических задач школы, потому что люди, мыслившие нестандартно, и в математике добивались гораздо более высоких результатов. Поэтому никакие бойкоты и разборки после уроков Варе здесь не грозили. После уроков они шли не на диспуты, а на факультативы, чтобы там доказывать кто из них лучше. Марине оставалось только ненавидеть Варю и изводить ее колкими, обидными насмешками.

Но возникало еще одно обстоятельство, которое вызывало к Варьке враждебные чувства девчонок. Варя выросла в стройную смуглую девушку с выразительными зеленоватыми глазами и пропорциями храмовой танцовщицы. При удачном стечении обстоятельств она была бы не просто конкуренткой Марине, она могла бы оставить ее далеко позади. Поэтому Марина высмеивала каждое ее слово, каждый жест. Благодаря особому мастерству Марины и ее злому язвительному язычку, вокруг Варьки постепенно вырастал барьер отрицательного общественного мнения. Любой, кто выразил бы сейчас к Варьке живой интерес, должен был иметь смелость этот барьер преодолеть. Особенно выгодно Варя смотрелась в гимнастической форме. Но она стеснялась ходить на уроки физкультуры, где занятия их проходили вместе с мальчиками. Она очень плохо прыгала и скакала. Ее тело, казалось, было создано для плавных движений ритуальных танцев. Но оно еще и распаляло, волновало растущие мужские организмы. На уроках физкультуры мальчики внимательно следили именно за ней. Дошло до того, что и из соседних классов мальчишки стали сбегать со своих уроков, чтобы подглядывать за Варей. Старания Марины не пропали даром, каждый из них при этом вслух говорил гадости про Варю. Они поднимали на смех каждую ее ошибку, гогоча ломкими каркающими голосами. Однажды они так достали ее, что она в отчаянии даже пожелала им всем зла, причем, довольно профессионально и осознанно. Мальчик из соседнего класса, который более других донимал ее, громко доказывал свою беспредельную ненависть и крайнее презрение к ней всем встречным и поперечным, в тот же день был госпитализирован прямо из школы с острым приступом инфекционной желтухи. После тщательной медицинской проверки всех его соратников, болезненных уколов гама-глобулина, у них надолго угас интерес к ее длинным ногам и спелой груди. Более того, у многих, прошедших через городское инфекционное отделение, почему-то возник инстинктивный страх перед Варькой.

После этого случая и у Варьки на руках с неделю не проходили какие-то белые пятна, а по ночам снились кошмары. Она вдруг вспомнила душную южную ночь, кружку воды в своей руке, странный полет по ночной степи и ведьмины скапажи на дедушкиной племяннице. Ни черта подобного! Варя решила, что если ей удастся, то она будет только летать, но ведьмой не станет ни за что! Поэтому больше на глупость мальчишек и Марины выпады она не реагировала.

Лариса любила молча, неотрывно смотреть на Варю, которой было на это как-то наплевать. Но однажды она спросила, почему та так пялится на нее. Лариса засмущалась и сказала, что она очень бы хотела быть такой же красивой, как Варя, что, наверное, Варя будет артисткой. Марина, услышав их диалог, тут же повернулась к ним и громко, на весь класс прошипела, что Варе с такой смуглой рожей только по радио выступать. Класс зашелся в смехе. Это уже надо было карать. Варя внимательно взглянула на Маринину спину и задумалась.

* * *

Для начала следует выявить все слабые места противника. Противника без слабых мест не бывает. Если кто-то открыто пытается напасть на тебя, он уже несет в себе порок слабости. У него нет в душе мира, он слабее тебя. А если ему что-то надо от тебя, то именно в этом, в первую очередь, его слабость.

Нападают, чаще всего, по двум причинам. Во-первых, ты можешь с виду казаться легкой добычей, и в этом слабость твоего врага. Во-вторых, враг может бояться, что ты нападешь первым. И в его страхе тоже заложена слабость. Но самое главное, что при любом нападении враг более всего уязвим. Стой и жди, когда он откроется. Жди! И нанеси свой смертельный удар. Умение ждать - это высшая мудрость воина, хотя и выглядит иногда как слабость.

* * *

Конечно, и у Марины слабостей было много. Если не считать плохих оценок по тригонометрии и вычислительным машинам, то второй ее слабостью было тщеславие. Ей все время хотелось доказать окружающим, что она - красавица. Хотя она была недурна, но и только. Не было в ней того особого выражения, которое делает женщину неотразимой, красавицей. Излишняя расчетливость, зависть и высокомерие портили не только ее характер, но и простое личико с аккуратным носиком и большими фиалковыми глазами. Узкая ниточка губ выдавала Марину с головой. Не было в ней тайны, изюминки, но она располагала огромным преимуществом перед другими обычными городскими девчонками из их класса, измученными сопутствующими половому созреванию угрями. У нее была чистая нежная кожа деревенской девки. А это-то на прыщавом фоне девушек, постигавших математику, было огромным плюсом. Но Марина прекрасно понимала огромную значимость общественного мнения даже в таком сугубо индивидуальном и несколько физиологическом вопросе, как красота. Вот про Варьку вслух пара идиотов заявила, что она - некрасивая дура, значит, так оно и есть. А про Марину кое-кто скажет, что она красавица, так оно и останется. Для оттачивания коготков ею был выбран здоровенный парень по имени Толик. Толян был сыном известного партийного деятеля, тройки ему ставили и так, в учебе он по этой причине был не напряжен, а основным интересом его были девчонки. Варя чувствовала, что Толик уже даже имеет кое-какой опыт по этой части. Но к Варваре он не лез, откровенно ее побаиваясь. Нет, размаху, с каким действовала Марина, можно было только завидовать, а ее хваткой - только восхищаться!

Сам же Толик, с которым кокетничала Марина, кроме громогласного признания ее прелестей, быстро решил перейти от слов к делу. Несколько раз Марина едва удирала вместе с классом после уроков от его разлапистых объятий. А на следующий день, как ни в чем не бывало, опять начинала разогревать его до подходящей кондиции. Пусть все видят, как она это умеет! А вот эта калоша Варвара никого себе не подцепила и не подцепит, уж мы за этим проследим! Класс давно уже не обращал внимания на скулившую, уворачивающуюся от Толика после уроков Марину. Все расходились по своим делам, когда их обгоняла с визгом Марина, а за ней несся, уже только для удальства, Толя. А, может, это все и было затеяно ею для такой триумфальной пробежки по школьным коридорам? Естественно, что вне класса у Толика хватало ума только бежать за ней, не приставать. Но вот за Варькой никто не бегает, а за ней, Мариной, вон какие кони несутся!

Но настал день, когда Толик показал свою железную хватку. Он основательно зажал Марину, задрав ей подол, кричать она не могла, ее рот был закрыт Толиковым фирменным поцелуем. Раздирая ему лицо наманекюренными когтями, она все-таки вырвалась. С ревом она побежала в учительскую. Она не только была испугана и обижена, но жаждала дополнительной славы оскорбленной невинности. Было назначено доверительное собеседование с группой свидетелей происшествия из их класса, результаты которого должны были пойти на закрытое судилище над Толиком на педагогическом совете школы. Толик ходил бледный, сексуальная его жизнь явно пошла на спад. Варвару тоже пригласили, хотя ей было очень стыдно участвовать в этой разборке. Их классная руководительница, молодая женщина, муж которой служил в армии после вузовской отсрочки, испытывала некоторые нежные чувства к большому добродушному Толику, готовому утешить кого угодно. Но она боготворила и Марину, как послушную девочку, которая схватывала все с полуслова и была незаменима на комсомольских собраниях класса. Бедная учительница понимала, что Толян вылетит из школы с волчьим билетом. Она уже имела беседу с его отцом, который ей льстил и угрожал одновременно. Ситуация возникла сложная с многочисленными подводными течениями и подтекстами.

Варя, как всегда, опоздала. Она пришла, когда мальчики и девочки сидели, опустив головы, Марина не скрывала скромной торжествующей улыбки, Толик был на грани отчаяния, а классная, выбрав, наконец, приличествующий случаю тон, вовсю его клеймила. Выждав, когда учительница выговорится, Варвара взяла слово. Толика поклеймили уже все мальчики под поощрительными взглядами Марины, кроме Иванова, мрачно молчавшего в углу, из девочек она была первой. Толя только дернулся досадливо, когда она начала говорить, ему было уже все равно.

- Я вот совершенно не понимаю, ради чего мы здесь собрались? Конечно, одна из нас вела себя крайне недостойно, но обсуждать поведение девочек в присутствии мальчиков как-то неприлично.

- Варя, ты что такое говоришь?

- Скажите, Зоя Алексеевна, я что, уродка?

- Да нет...

- Да или нет?

- Нет, Варя, ты не уродка.

- А как Вы считаете, почему мне никто из мальчиков не задирает прямо в классе подол? А что вы все молчите? А то, может быть, кто-нибудь хочет задрать мне подол прямо сейчас, здесь?

Собрание растерянно уставилось на Варю, даже Толик посмотрел на нее оторопело и оценивающе. Иванов тоже глянул с интересом, он уже понял, куда она клонит.

- Вы знаете, к другим девочкам за все время никто с такими вещами не приставал. Если Анатолий такой растленный тип, то как объяснить, что Люду, которой он покупал регулярно коржики в буфете до того, как им заинтересовалась Марина, он принародно не тискал? Я хочу сказать, что Марина, безусловно, очень симпатичная девушка. Но кроме этого, каждая из нас должна вести себя так, чтобы ей не задирали подол в общественных местах.

- Но ведь это Толик... он оскорбил Марину...

- Да бросьте! Еще не хватало, чтобы она сама себе подол задирала! Но она дразнила и намеренно доводила Анатолия до срыва в течение продолжительного времени. А тут она говорит, что он ей совсем не нравился, что он сам к ней приставал. Это, может, мальчики не совсем понимают, но все девочки видели, кто к кому лез! Сейчас она с другим такое же начнет вытворять, так мы другого дурака разбирать начнем? Я вот, например, не желаю быть пассивной свидетельницей ее разнузданного поведения! Вы бы, Зоя Алексеевна, поговорили об этом с ее мамой, с ней наедине, прочли бы всем нам лекцию о половом воспитании. Сегодня ей подол задирают, а завтра насиловать прямо в классе начнут? И что? Какие выводы-то нам, девочкам, из этого делать? Ведь речь-то здесь не о кодексе строителя коммунизма, а о девичьей скромности!

У Марины просто челюсть отвисла, Варвару она явно недооценивала. Зоя Алексеевна и Варя серьезно, на равных обсуждали ее поведение прямо при ней, говоря о ней в третьем лице, а Толик, для которого уже забрезжил луч рассвета, убежденно им поддакивал. В самом начале собрания Марина решила не плакать, а войти в образ оскорбленной гнусными домогательствами гордой красавицы. На некоторых это подействовало безотказно, и Марина даже начала перестрелку глазками. Все шло отлично, но только до выступления Варвары. Теперь Маринин образ приобретал несколько иное значение, но ничего уже сделать было нельзя, ситуация уже вышла из-под ее контроля. Толик был уже не злодеем, а беспомощной жертвой. А Марина - развязной притворщицей из-за недостатка полового воспитания. На том и порешили.

Если бы на этом можно было поставить в их отношениях точку! Но, как вы понимаете, до этого были только цветочки, и лишь теперь Варя приобрела по настоящему страшную врагиню. В этом конкурсе красоты и девичьей скромности Марина полностью подставилась ей. Но второго такого случая могло и не представиться. Ведь еще древние говорили: "Переживи собственную победу!" Варьке бы надо было понимать, что расплата грядет, но в жизни было много других интересных вещей, кроме ожидания следующих вражеских вылазок. Да и какой Марина ей враг! Жалко ее теперь, она, говорят, потом даже плакала. Но главное, после собрания Иванов поглядел на нее с восхищением! Он потоптался у входа, хотел что-то сказать, а потом вышел. А Варька так и стояла, изображая саму девичью скромность. Жаль, что она никого не умела разговорить и раззадорить так, как это всем только что продемонстрировала Марина

36. Ракушка